Постановка проблемы. Сведения о существовании самодеятельной детской группы или сообщества детей, относительно независимых от взрослых, очень обширны. Многие этнографы и путешественники, изучая так называемые “отсталые” или традиционные общества, отмечали факт раннего отделения детей от взрослых, а также факт существования самодеятельной детской группы (Н.Г. Богораз, М.О. Косвен, А.Т. Брайант, М. Мид). Считалось, что такая группа является составной частью именно традиционного или примитивного общества.

На каком-то этапе жизни дети образуют как бы свое общество, живут, добывают пищу, упражняются, играют. Во многих случаях такая свобода включает и свободу взаимоотношений с представителями противоположного пола, а также известную свободу от моральных установок взрослого общества. С молчаливого согласия взрослых детям позволено нарушать некоторые законы (охотиться в неположенном месте, воровать добычу у представителей соседнего племени и т. п.).

Цель статьи – изучение самодеятельной детской группы.

Анализ последних исследований и публикаций. Группа, о которой идет речь, обычно объединяет детей от 6-8 лет до наступления половой зрелости. Именно до этого возраста детей еще продолжают кормить грудью (Э. Эриксон). Дети более раннего возраста, хотя и привлекаются к занятиям взрослых, еще очень малы, чтобы жить самостоятельно (А.Г. Базанов, М. Мид). Поскольку дети в том качестве, в котором они находились в самодеятельной группе, не способны быть нормальными полноценными членами взрослого общества, для их возвращения требуются чрезвычайные меры. При обряде инициации — посвящения — детей подвергали жестоким моральным и физическим испытаниям, устрашению, в результате которых индивидуализм, непокорность и самоуправство ребенка оказывались сломленными. Их место занимало нормальное, с точки зрения общества, духовное содержание, в том числе и социальное. Характер испытаний при инициации зависел как от реальных трудностей, которые ожидали человека в качестве взрослого члена общества, так и от степени отклонения в нормах морали и поведения молодого поколения. На существование такой связи в свое время указал Э. Эриксон.

Возраст детей группы, как мы уже упомянули, был от 6-8 до 12-14 лет. Перед обрядом инициации предназначенных для этого детей отделяли в особую группу, где испытуемых готовили к обряду.

По литературным источникам (за исключением работ М. Мид) трудно определить состав группы по половому признаку, так как наблюдатели писали просто “дети”. Есть основания предполагать, что в большинстве случаев речь идет только о группе мальчиков. М.О. Косвен в своих “Очерках истории первобытной культуры” на основе обобщения широкого этнографического материала пишет: “С необычайно раннего возраста дети, в особенности мальчики, становятся в значительной мере самостоятельными. Уже с трех–четырех лет мальчики большую часть времени проводят со своими сверстниками, начинают по-своему охотиться, ставят западни на птиц, умеют уже управлять лодкой и т. п. В шесть–семь лет они часто живут уже совершенно самостоятельно, нередко в отдельной хижине, ведут более сложную охоту, ловят рыбу и пр.” (цит. по Д. Эльконину).

Наличие жилища у членов самодеятельной детской группы и его тип зависели от климатических условий, в которых жил народ, а также от трудностей при его постройке. В теплом климате Меланезии соорудить хижину не представляло для детей особого труда (М. Мид). В условиях Севера, естественно, выжить отдельно от взрослых было невозможно. Дети народов Севера лишь изредка использовали в качестве общих помещений ледяные пещеры. Так как чукотскому ребенку с 6-7 лет не разрешали заходить в ярангу до наступления темноты в любую погоду, то дети отыскивали место, где отдохнуть в пургу (Ю. Рытхеу). Современные дети африканского народа масаев вообще живут в отдельной деревне, в которую взрослые ходят только изредка.

Занятия детей самодеятельной группы освещены в литературе наиболее широко. В своем труде о происхождении детской игры Д.Б. Эльконин обобщил очень большой круг источников. Главное внимание автора было обращено именно на занятия детей. Автор отметил, что в традиционном обществе занятия детей не отличаются от таковых у взрослых, а орудия труда являются уменьшенными функциональными копиями орудий взрослых. Играют дети мало, очень редко в литературе описываются ролевые игры. М. Мид также заметила бедность сюжетов и фантазии в играх детей. Таким образом, дети в самодеятельной детской группе просто живут, самостоятельно выживают и, в конце концов, возвращаются в общество.

Существование такого устойчивого образования как самодеятельная детская группа свидетельствует о ее необходимости, встроенности в систему воспитания молодого поколения в традиционном обществе. Учитывая, что группа все время пополняется новыми детьми взамен выросших, она в известном смысле вечная. Можно сделать вывод о некоторых полезных функциях, которые выполняет группа в процессе социализации детей:

1. Дети учатся выживать, сосуществовать с природой, совершенствуют первоначально показанные взрослыми способы добывания пищи, постройки жилищ.
2. Дети фактически сами себя кормят. Таким образом, взрослые освобождаются от дополнительной ноши заботиться о них. Только в трудные периоды взрослые и дети вновь объединяются.
3. Дети безнаказанно нарушают запреты, установленные взрослыми. Таким образом, не подвергаясь немедленному наказанию, они убеждаются в их обоснованности на своем собственном опыте, понимают их смысл.
4. В детской группе очень быстро происходит уменьшение агрессивности ее членов, поскольку стиль общения детей между собой гораздо жестче, чем у взрослых. Этому способствует и разновозрастной состав группы. Современные исследования агрессивности подтверждают факт снижения агрессивности ребенка при попадании его в детскую группу и снижения агрессивности при помещении младшего ребенка в группу детей старших по возрасту (Х. Хекхаузен).
5. Взрослые члены общества избавлены от необходимости реагировать на незрелое поведение ребенка. Традиционное общество избавлено от противостояния поколений, а его дети терпимы к взрослым.

Следовательно, пребывание ребенка в самодеятельной детской группе является необходимым этапом социализации в традиционном обществе.

Исследование, опираясь на которое можно объяснить существование самодеятельной детской группы, сделала М.В. Осорина. Она рассматривала концепцию мира в сознании отдельного человека и формирование этой концепции на разных этапах развития ребенка. Формирование образа мира происходит вследствие овладения пространством: своего тела, отчего дома, места, где ребенок живет. Территориальное пространство ребенка увеличивается по мере его взросления. Он обживает каждое из этих мест, притом переходит от социально-бытового к глубинно-значимому познанию. Когда территория ребенка расширяется и выходит за границы своего двора, он обживает ее совместно с другими детьми. По мнению автора, собираясь в группы, дети начинают посещать места, до того времени бывшие запретными. Эта территория по М.В. Осориной, включает в себя “границы”, “пути”, по которым любит ходить каждый отдельный ребенок, и “место” — локус пространства, где существо удовлетворяет какие-либо потребности и испытывает определенные чувства. Такими местами являются места для игр, “страшные” места, места экзистенциально-философских и религиозных переживаний, “интересные” места, места встреч, места уединения. Уникальный материал был собран автором о “штабах”, которые строили дети на своей территории.

Группа способствует формированию групповой идентичности через проработку идеи “Мы” в совместных прогулках, играх, шалостях и т. п. Принадлежность к группе усиливается использованием тайных “языков”, непонятных непосвященным.

В исследовании Р. Херта раскрываются особенности территориального поведения детей маленького американского городка. Он установил, что с 7 до 14 лет границы пространства, которое обживают дети, стремительно расширяются. По мнению автора, это связано с поступлением детей в школу. Мальчики всегда занимают территорию в 1,5-2 раза большую, чем девочки. В возрасте 14 лет дети уже не склонны исследовать новые пространства, а живут в известных им пределах. Забегая вперед, отметим, что по нашим данным в таком возрасте большинство детей уже выходит из самодеятельной детской группы. Следовательно, территория расширяется до тех пор, пока это нужно группе, а активное исследовательское поведение — скорее в интересах группы, а не каждого отдельного ребенка.

Результаты исследований. Наше эмпирическое исследование посвящено самодеятельной детской группе в Латвии. Ее можно определить как группу, самостоятельно создаваемую детьми вне официальных институтов воспитания. Для сбора данных были использованы такие методы как опрос, беседа и самоотчет. Возрастной диапазон опрашиваемых очень широк — четыре поколения бывших детей. В исследовании принимали участие студенты РВШОУ. При анализе данных учитывался пол и возраст детей, место проживания (городская или сельская группа), а также регион Латвии, в котором вырос ребенок.

Состав группы

Выяснилось, что подавляющее большинство опрошенных принимали участие в самодеятельной детской группе. Из всех опрошенных только около 15 % росли вне группы. Гораздо меньше дети участвовали в группах во время войны (запрет играть в лесу, раннее включение в трудовую деятельность). Но уже в первые послевоенные годы практически все опрошенные активно в них участвовали.

Обращает на себя внимание факт, что взрослые (родители опрошенных) знали или догадывались о существовании группы, но относились к этому с пониманием и не запрещали ребенку там бывать. Так же терпимо относились взрослые к фактам проделок детей, о чем речь ниже. Это заставляет думать, что самодеятельная детская группа, хоть и негласно, контролируется взрослыми. Механизм контроля основывается, прежде всего, на ценностных ориентациях семьи. Ребенку с определенного момента доверяют, так как знают, что ничего особо плохого он не сделает.

Половой состав группы, где позволяли обстоятельства, всегда смешанный — участвуют дети обоих полов. Иногда дети близлежащих домов, объединяющиеся в группу, бывали одного пола. Группа, особенно у людей старшего поколения, иногда состояла из родственников. Так как детей в семье было больше, они чаще играли вместе. Однако в родственной группе, по сравнению с “чужой”, было больше конфликтов, жалоб родителям и меньше эмоциональная удовлетворенность общением. Никакой дискриминации по половому признаку не обнаружено. Как правило, не было и дискриминации по национальному признаку, особенно в городских группах.

Особое внимание привлекло то обстоятельство, что в каждой группе был и “негласный” участник. Это был взрослый, который всегда замечал детскую группу, следил за ее перемещениями, делал замечания. Не принимая детского поведения и особенно его отклонения от норм взрослого общества, такой участник фактически находился на социальном уровне детей. Характерно, что проделки, которые чинили дети по отношению к нему, не были особо плохими.

В группе были также кандидаты в участники — дети 5-6 лет. Их редко брали с собой, так как они быстро уставали, не могли убежать с места происшествия, могли выдать тайны.

Выяснилось, что в самодеятельной детской группе устанавливаются иерархические отношения.

Иерархические отношения в группе детей имеют свои особенности. В целом ценностные ориентации группы зависят от таковых у старшего ребенка. Однако дети противятся особо дерзким планам и оспаривают их (“Я не буду в этом участвовать, это плохо”). Поэтому происходит отбор целей деятельности группы по степени соответствия моральным требованиям, которые дети усвоили в семье. Если группа все же совершает недопустимый в моральном плане поступок, она распадается. Участники избегают общения друг с другом, а о происшедшем вспоминают со стыдом. Таким образом, самодеятельная группа детей из нормальных семей может существовать только в некоем моральном поле, заданном обществом. Этим описываемая нами группа отличается от асоциальной детской группы, которая не только не зависит от общества, но и настроена по отношению к нему враждебно. В последнем случае происходит резкое снижение ценностных ориентаций группы и ее проделки становятся дерзкими, циничными и разрушительными.

В установленном нами факте связи характера деятельности группы и ее ценностных ориентаций нет ничего нового. Это в свое время открыл А.В. Петровский при исследовании социально-психологических характеристик группы. Мы лишь хотим подчеркнуть, что группа является этапом социализации лишь будучи зависимой от общества. Если она “отпадает” от общества, то из этого состояния никогда не поднимется до уровня нормальной самодеятельной детской группы, так как социальная (вернее, асоциальная) идентичность формируется на фоне очень слабой личностной идентичности. Иерархия в асоциальной группе сродни отношениям в стае животных.

Вернемся к характеристике самодеятельной детской группы. Подчиняются обычно старшему по возрасту ребенку, будь то мальчик или девочка. Положение в группе ребенком никогда не оспаривается, но принимается как должное. Старшим подчиняются охотно. Ребенок бывает всегда доволен своим положением. Конфликтов в группе очень мало и происходят они почти исключительно между сверстниками, т. е. детьми одного  возраста. Отношение руководителей к подчиненным и самих детей друг к другу дружелюбное и помогающее. Участники группы помогают товарищам справиться с травмами, спрятаться, когда попадаются на проделках и т. д.

Территория группы

Территория группы сильно различалась у городских и сельских детей. По размеру самая большая территория бывала у детей из провинциальных городков. За этим следовала территория сельских самодеятельных детских групп, а затем — городских.

Территория сельской группы находилась в отдалении от обжитых мест, но не очень далеко, так, чтобы дети могли достаточно быстро туда попасть. Место, где дети проводили основную часть времени, бывало отделено кустами или живой изгородью. В лесу дети редко устраивали места сбора, как и у отдельно стоящих деревьев. Места, принадлежащие группе, передавались “по наследству” от поколения к поколению детей. Иногда места становились недостаточно защищенными вследствие хозяйственной деятельности взрослых. Так, на территории одной из групп в Видземе проводились работы по осушению земель. Дети, работая все свободное время, засыпали канавки, но наутро рабочие их восстанавливали. Сами дети понимали незаконность таких действий и не могли разумно объяснить своих поступков.

Кроме мест для сбора и для игр, на территории группы бывали наблюдательные пункты — “штабы”. Их сооружали на деревьях из досок, палок, жести и других подручных материалов. В сельских группах штабы строились реже. Это объясняется, видимо, большей свободой детей в выборе убежища и наблюдательного пункта и большим количеством естественных укрытий на территории группы.

Таким образом, жилища можно условно разделить на самодельные и используемые. Самодельные жилища очень разнообразны, но у мальчиков это настоящие укрытия, в которых можно жить (землянки, блиндажи, пещеры), а у девочек — временные пристанища (навесы из лоскутов, шалаши, укромное место в кустах), которые скорее обозначают жилище, чем являются им. Если группа разделялась на чисто женскую и мужскую, дети тайно посещали жилища друг друга. Интересно отметить, что дети восхищались работой друг друга.

Самодеятельная детская группа имела также свои “охотничьи угодья” — места для добывания пищи и других ресурсов. Они включали заросли ягодников, орехов, щавеля, а также, частично, огороды местных жителей и их сады.

Питание детей группы менялось от поколения к поколению. Дети начала ХХ века не могли выносить из дому пищу (“Не ходи по улице с куском!”): ее следовало освятить молитвой и съесть за столом. Крошки следовало собрать и съесть. Пищей дорожили, к тому же время для еды было довольно строго определено. Поэтому, как описывали сами участники групп, есть не хотелось, и из дому ничего не выносили. В более голодные военные годы еда стала большой ценностью и также никогда не похищалась. Дети поколения 70-80-х годов довольно часто выносили пищу из дому, чаще всего хлеб, однако, как сами признавались, не любили этого делать. Сама суть пребывания в группе – выживание без помощи взрослых – требовала иного способа добывания пищи. Дети находили и пекли на костре съедобные грибы, собирали корни, ягоды, орехи, множество съедобных трав (щавель, заячья капуста, чина клубненосная, медуница, акация (цветы) и др.). Хорошо знали дети ядовитые свойства растений. За еду главным образом отвечали девочки. Они же иной раз пробовали неизвестные растения. Выяснилось, что размер группы влиял на исследовательское поведение девочек. Чем меньше группа, тем чаще случались случаи “неправильного” употребления растений в пищу. Можно считать, что дети питались как вегетарианцы, так как опрошенные ни разу не упомянули о животных трофеях. Более того, всех найденных погибших птиц, зверят хоронили и оплакивали.

На территории группы находилось кладбище для животных и птиц. Его устраивали в уединенном и тихом месте. В сельских группах кладбище существовало десятки лет. Есть факты, свидетельствующие, что на одном и том же кладбище хоронили животных три поколения детей — бабушки, матери и внуки.

В группе имелись места, где дети пугались: заброшенные дома, подвалы и т. д. Интересно отметить, что страшным казалось что-то разрушенное, сломанное, т. е. в известном смысле оскверненное. Надо отметить, что уровень страха и тревожности, связанный с природой был очень низким. Это очевидно связано с характерным для группы бережным отношением к природе вообще и к природным ресурсам в частности. Дети никогда не ломали кустов просто из озорства, не портили насаждения в чужом саду (хотя и брали с него часть урожая).

Территория городской группы была более компактной и чаще включала уже готовые постройки (сараи, чердаки, подвалы и т. д.). Иногда дети занимали незаконченную стройку. Главный штаб имел обычно два выхода. Природа в городской группе бывала представлена одним деревом или несколькими кустами. Часто у городской группы была “загородная” территория – лес или поле, которые взрослые запрещали посещать, так как она находилась в отдалении от места жительства.

“Добыча” городских детей состояла из пустых бутылок, еще годных вещей со свалок и других отходов. Своя специфика была и в добывании пищи. Так, в 80-е годы дети одной из групп сторожили место, где стояла очередь за квасом из бочки. Когда люди расходились, а бочку увозили, дети просеивали землю и добывали достаточно много мелочи, которой хватало на лимонад и хлеб. Эта деятельность продолжалась, пока детям не надоело.

В послевоенных городских группах в качестве элемента территории появились так называемые “секретики”. “Секретик” представляет собой маленькое хранилище для “сокровищ”, состоящих из бусинок, камешков, картинок и цветов, которое устраивается в ямке. Сверху ямка прикрывается стеклом и присыпается землей, а затем землю раздвигают и делают окошко. Подобная практика была неизвестна более ранним группам.

В работе М.В. Осориной дается объяснение указанному элементу детской деятельности российских детей. “Секретиками” дети помечают территорию, принадлежащую группе, воздают природе за тот ущерб, который ей наносят и приносят жертву. Кроме того, “секретик” придает месту очарование, как бы освящает его.

Можно считать, что “секретики” — чисто славянское заимствование в латвийских группах, так как группы, деятельность которых протекала в глубинке, о нем даже не слышали. Думается, специфика отношения к природе у самодеятельной детской группы на территории Латвии (очень бережного), делала жертву природе ненужной. Характерно, что среди самых больших грехов периода группы дети вспоминают какой-либо вред, причиненный природе (вырвали цветок в лесу, вбили гвоздь в ствол дерева и т. п.).

Важным элементом консолидации группы были специальные средства общения. Дети придумывали приемы, позволяющие общаться с членами группы так, чтобы посторонние не понимали. Это и специальные знаки на стенах, на дороге, на деревьях, и специальные языки, и шифрованные записки. Языковое творчество детей было очень широким, но больше выдумки проявляли городские дети. Язык помогал распознавать “своих” и усиливал групповую идентичность. Интересно, что даже в пределах своей территории члены группы любили говорить на специальном языке.

Деятельность самодеятельной детской группы

Главной деятельностью группы, помимо обустройства территории и осуществления насущных нужд, были проделки. Перечень проделок очень велик. Это и подглядывание за соседями, и обзывание пьяных взрослых, и попытки напугать кого-либо, и посещение соседских огородов и садов. В последнем случае жалобы на детей поступали только тогда, когда они не бережно относились к грядкам, к дереву и т. п. Это еще раз подтверждает факт терпимого отношения большинства взрослых к детским проделкам.

Условно проделки детей можно разделить на несколько групп:

1. Обустройство территории и жилищ с использованием материалов, добытых не совсем законным путем.
2. Деятельность по добыванию еды.
3. Игры, объединяющие игру с реальной деятельностью.

На определенном этапе развития группы дети как бы включают в свои игры реальный мир, т. е. нарушают законы как самой игры, так и законы реального мира.

В одной из групп, например, дети, усевшись за кустами, следили за соседями и заводили на них полицейские “досье”. Досье были именными, т. е. на каждого из соседей отдельно. Например: “Янис Озолс вел машину в состоянии алкогольного опьянения”. В “досье” заносились данные о том, кто и когда ехал с превышением скорости, кто ругался со своей женой. Детский “суд” “присуждал” подозреваемому различные сроки заключения. Когда “досье” стали очень обширными, детям стало казаться, что они занимаются чем-то плохим. Они отнесли папки в урну и подожгли. Урна загорелась, и люди вызвали пожарников. Сидя в укрытии, дети с ужасом следили за происходящим и тут же поклялись никогда не осуждать других людей. Данный случай очень показательный в том отношении, что соединение игры с реальной деятельностью чаще всего оканчивается плачевно. В данном случае дети нарушили нравственный закон неприкосновенности личности. По отношению к заведомо виноватым в чем-то людям, например, пьяным, чувство вины было меньше, однако тоже присутствовало. Всякий раз, когда дети включали в свою деятельность взрослых, игра переставала нравиться и заканчивалась с неприятным чувством. Единственным взрослым, общение с которым в рамках самодеятельной детской группы приносило радость, был взрослый, который преследовал детей, делал им замечания, т. е. фактически участвовал в группе.

Выяснилось, что у представителей старшего поколения занятия в группе включали проделки очень редко. Они как бы перемещались во времени и принадлежали юношеству. В силу этого их характер был более дерзок.

Кроме проделок и шалостей, отдельные группы иногда совершали и добрые дела. “Период добрых дел” следовал после бурного периода проделок. Добрые дела включали в себя помощь престарелым соседям, очистку истоков и русла ручьев, уход за брошенными могилами на кладбище.

Проделки играли очень важную роль в коррекции нравственных и моральных норм участников группы. Дети в своих самоотчетах описывали отношение к принимаемым группой решениям.

Многие противились сомнительным предприятиям, замышляемым другими детьми. Кроме этого, сами проделки вызывали у детей противоречивые чувства, которые с течением времени перерастали в твердое убеждение о недопустимости аморальных действий.

К аморальным действиям дети относили неуважительное отношение к людям, высмеивание людей, ущерб природе, включение в свои игры в качестве героев посторонних людей, собственная инициатива в делах, относящихся к компетенции взрослых, присвоение чужого имущества, жестокое отношение к животным и т. д.

Вывод. Анализ полученных в нашем исследовании данных позволяет сделать некоторые выводы:

• Самодеятельная детская группа — очень устойчивое образование, которое охватывает почти всех детей. В силу этого, она играет важную роль в социализации детей в возрасте от 6-7 до 14 лет.
• Самодеятельная детская группа — первое человеческое сообщество, где ребенок чувствует себя безусловно счастливым, так как:
  • оно построено на добровольных началах;
  • ребенок доволен местом, занимаемым в группе;
  • он справляется с возникающими перед ним задачами.
• В нормальную группу включаются дети, уровень личностной идентичности которых превышает уровень групповой идентичности. Это соотношение указанных уровней сохраняется на всем протяжении участия отдельного ребенка в группе.
• Нормальная группа является частью общества. Взрослые относятся к ней терпимо, знают о ее существовании и о характере деятельности детей. Существует духовная преемственность между ценностями взрослых и детей — участников группы.
• Самая важная часть деятельности группы — проделки, способствует коррекции ценностей каждого ее участника. Проделки являются своего рода “прививкой” против асоциальных поступков человека.
• Если в группу объединяются дети, потерявшие (или не имевшие) духовной связи с воспитавшими их взрослыми, группа становится асоциальной. Групповая идентичность со временем становится выше личностной, и ребенок становится зависим от групповых ценностей, которые в силу оторванности группы от взрослых бывают очень низкого уровня. Пребывание в такой группе не способствует личностному росту ребенка, оно заменяется подчинению групповым нормам. Возвращение из такой группы к ценностям общества для каждого из участников проблематично. Оно, очевидно, возможно только при повторной первичной социализации каждого отдельного участника асоциальной группы, т. е. при живом участии доброго взрослого в судьбе каждого отдельного ребенка.

ЛИТЕРАТУРА

1. Базанов А.Г. Вогульские дети // Советский Север. — 1934. — N 3.
2. Богораз-Тан Н.Г. Чукчи. Ч. 1. — 1934.
3. Брайант А.Т. Зулусский народ до прихода европейцев. — М., 1953.
4. Косвен М.О. Очерки истории первобытной культуры. — М.: Изд. АН СССР, 1957. — С. 154.
5. Мид М. Культура и мир детства. — М.: Наука, 1988.
6. Осорина М.В. Секретный мир детей в пространстве мира взрослых. — СПб.: Питер, 1999.
7. Петровский А.В. Личность. Деятельность. Коллектив. — М.: ИПЛ, 1982.
8. Рытхэу Ю.С. Время таяния снегов. — М.: Молодая гвардия, 1967.
9. Хекхаузен Х. Мотивация и деятельность. — М.: ИПЛ, 1982. — Т. 1. — С. 371.
10. Эльконин Д.Б. Основные вопросы теории детской игры // Психология и педагогика игры дошкольника. — М.: Просвещение, 1966. — С. 30.
11. Эриксон Э. Детство и общество. — М., 1996.
12. Hart R. Children’s Experience of Place: A Developmental Study. — N. Y.: Irvington Press, 1978.

РЕЗЮМЕ

У статті докладно проаналізовано склад самодіяльної дитячої групи, умови її розвитку і становлення.

Ключові слова: дитяча група, становлення групи, діяльність групи дітей.

RESUME

Composition of child’s group, condition of its development and becoming is thoroughly analysed in the article.

Keywords: child’s group, becoming of group, activity of group of children.