Уважаемые коллеги, дорогие друзья!

Я рада приветствовать вас всех, собравшихся в Праге. Я искренне благодарна вам за тот интерес, который вы проявляете к судьбе и творчеству моего отца, Льва Семеновича Выготского. Теперь это имя хорошо известно в мире. Мне доводилось несколько раз принимать участие в конференциях, которые собирали представителей всех пяти континентов. Его работы издаются в десятках стран, во многих странах пишутся книги о нем. Но ведь несколько десятков лет назад, я хорошо помню то время, не только нельзя было ссылаться на Льва Семеновича, но и не рекомендовалось даже упоминать его имя. Негде было прочитать его работы даже тогда, когда официальный запрет с его имени был снят. Потому что в годы, когда его имя было запретным, значительное количество его книг было просто уничтожено. Выросло целое поколение психологов не знавших о нем. Мне и моим сверстникам повезло больше. Мы имели счастье слушать лекции его учеников, которые, несмотря на все запреты, устно рассказывали нам о нем и его работах. А те немногие работы, которые были у меня дома, я потихоньку носила читать моим сокурсникам и передавала им так тайно, как будто это была нелегальная литература. Сейчас все – слава Богу! – поменялось. Я не стану вам рассказывать о творчестве Льва Семеновича, вам надлежит обсуждать это все ближайшие дни. Я хотела поделиться с вами такими воспоминаниями, которые вы ни от кого, кроме как меня, не можете услышать. Я хочу рассказать вам, как Лев Семенович работал в детской психологии.

Он работал в разных отраслях психологии, но расскажу я вам то, что я испытала сама на себе. Все свое детство я была неизменно и постоянно была испытуемой Льва Семеновича. На мне и на моих брате и сестре он отрабатывал, уточнял, корректировал различные методики. Мы были первыми постоянными испытуемыми. Я хорошо помню, как Выготский работал с методикой Сахарова. А в 30-е годы, когда он увлекся опытами Келера, он повторял у нас дома, на нас детях те опыты, которые Келер проводил с человекообразными обезьянами. Он на полу выкладывал нечто вроде лабиринта, в середине которого помещался мандарин. Неподалеку лежала палка, которой мы должны были этот мандарин провести через лабиринт. И если это нам удавалось, нам доставался мандарин, и в таком случае Лев Семенович радовался ничуть не меньше, чем мы. Стимул для нас был весьма существенный, потому что мандарины мы ели крайне редко.

Но даже тогда, когда речь не шла о лабораторных таких опытах, он записывал наблюдения за нами, он задавал нам специально бесконечное количество вопросов, создавал проблемные ситуации и все это фиксировал и анализировал потом. Помню даже однажды моя младшая сестра, не выдержав очередного натиска его вопросов, сказала ему: "Ну почему ты все время задаешь такие глупые вопросы? Мама никогда ничего не спрашивает, она все сама знает".

Припомнится, что как-то однажды шли затяжные дожди, и мы сидели дома. Затем дождь прекратился, и уже к вечеру, когда стемнело, нас повели гулять. Поскольку все было затоплено, мы ходили по улицам и неожиданно оказались на набережной Москвы-реки. И вот, река в этот раз меня почему-то поразила. Она металась в своем каменном русле, а мост над ней казался незыблемым, вечным. Я была потрясена своим открытием. Домой еле добежала, не успев раздеться в коридоре, я кинулась в комнату, где взрослые пили чай, кинулась к Льву Семеновичу и сказала: "Папа! Я знаю, откуда берутся реки!" Он, раздевая меня, снимая с меня пальто, спросил: "Откуда же?" Я ему торжественно объяснила: "Их роют возле мостов!" Папу очень позабавило мое открытие, он весело смеялся, правда, это меня почему-то никогда не обижало. А когда я стала взрослая, в одной из его работ – "Обучение и развитие в дошкольном возрасте" – я нашла описание этого случая, которое вводилось такими словами: "Одна знакомая девочка мне сказала…" Я хорошо знала эту девочку.

Факт того, что мне приходилось быть испытуемой даже запечатлен на пленку. В 28-м году Николай Александрович Бернштейн снимал какой-то фильм, в который входил эксперимент Льва Семеновича. На пленке запечатлено, как, окончив эксперимент, Лев Семенович, по-видимому, был доволен своим результатом, потому как он меня ласково похлопал по щеке. Был еще один случай, который свидетельствует, что, несмотря на то, что он очень дорожил своими детьми и отношением с ними, если он занимался наукой, он забывал обо всем на свете.

Так, в мой первый в жизни школьный день папа отвез меня в школу. Мы жили еще на даче, не успев перебраться в город. И выяснив у учительницы, когда мы освободимся, сказал мне: "Вот тут во дворе, вы освободитесь около 12-ти, ну, минут 15 придется меня подождать. Никуда не уходи, жди здесь! Я за тобой приду". Кончились уроки, все дети выбежали во двор. Дети все, кроме меня, учились в нулевке, поэтому они соскучились друг по другу. Немного пообщавшись, разошлись по домам. Я осталась в огромном дворе одна! Начали собираться ученики второй смены. Прозвонил звонок, и они ушли в школьное здание, я опять осталась одна. Прошло бесконечно много времени, несколько часов, когда я затосковала. Я видела, как в одну сторону прошла демонстрация, как в другую сторону шли вернувшиеся с Красной площади… Я оставалась стоять одна, мне стало очень жалко себя, и я потихоньку заскулила. Ко мне подошла какая-то милая, добрая женщина и сказала: "Что ты делаешь здесь, девочка?" Я сказала: "Жду папу". "Он должен за тобой придти?" "Да", – ответила я. "Ну что же? Хочешь, я провожу тебя домой?" Я объяснила, что домой мне идти нельзя. Квартира заперта, и все обитатели квартиры на даче, кроме папы, который должен за мной придти. Ну, тут начали подходить ко мне другие люди. Начали всячески высказывать свои соображения по этому поводу. Мне стало совсем тоскливо, и я расплакалась всерьез и надолго.

Тогда кто-то из присутствующих сказал: "Что же тебе не стыдно? Такая большая девочка и не знаешь домашнего адреса". Я, вытирая слезы, объяснила, что знаю адрес, но идти туда нельзя, квартира заперта. Какая-то женщина сказала: "Знаешь что? Ну, пойдём ко мне домой, я тебя накормлю, ты отдохнешь, а потом мы будем думать, как разыскать папу". Но я отказывалась уходить, потому что в глубине души надеялась, что он обо мне вспомнит. Наконец, это было около четырех часов, она, посмотрев в переулок, сказала: "Посмотри, пожалуйста, это не твой ли папа бежит по переулку?" Я увидела бегущего папу и, даже не поблагодарив добрую, милую женщину, кинулась ему навстречу. Мне хотелось его отвести от этих разъяренных родителей, я боялась, что его линчуют, высказывая возмущение его поведением. Оказалось, что после лекции, которую он читал, ему начали задавать вопросы, и он потерял представление о времени. Так с ним, увы, часто случалось! Когда мы приехали на дачу, я ни слова не сказала о том, что мне пришлось пережить в течение этого дня, но папа, чувствуя себя страшно виноватым, сам рассказал обо всем домочадцам. Вот так началась моя школьная жизнь!

^* ПРИМЕЧАНИЕ:

29 августа – 1 сентября 2007 г. в столице Чехии Праге проходила 17-я ежегодная конференция Европейской Ассоциации Образования детей раннего возраста – European Early Childhood Education Research Association (EECERA). Наряду с EECERA организатором конференции выступила Международная ассоциация Step by step (ISSA). "Исследование идей Выготского: пересекая границы" – так звучала тема конференции в унисон все более возрастающему в мире интересу к творчеству выдающегося российского психолога. Основным предметом обсуждения участников форума явился опыт, проблемы и перспективы реализации идей Л.С. Выготского в сфере образования и шире – поддержки психического развития детей в дошкольных учреждениях и начальной школе.