Актуальность темы данной работы пространно обосновывать не приходится. Проблемы духовности современного общества активно разрабатываются учеными, педагогами-практиками, представителями религиозных организаций и др. Даже законодатели пытаются составлять такие акты, которые направлены на преодоление негативных тенденций и явлений, а "воз и ныне там".

Определяя содержание понятия "духовность", которое рассматривается философской мыслью со времен античности как гармоничное единство трех составляющих: веры, надежды и любви, следует сказать, что легче назвать тех мыслителей, которые не касались проблемы духовности в своих произведениях, чем тех, которые об этой проблеме говорили достаточно много и глубоко. Еще мифический бог Зевс, как свидетельствует предание, испугавшись угрозы исчезновения человечества из-за его бездуховности, подарил людям стыд и правду, веру и любовь, радость и надежду. С тех времен духовность является наиболее ценной и определяющей человеческой особенностью. В дальнейшем такие мыслители, как Платон, Аристотель, Августин Аврелий, Ф. Аквинский, Г. Сковорода, И. Кант, Л. Фейербах, В.Г.Ф. Гегель, К. Маркс и многие другие, обосновали понимание духовности, ее составляющих, путей формирования и т.п. Современная наука рассматривает духовность как результат антропосоциогенеза, деятельности и коммуникации людей, то есть как социальное явление, а формами и способами духовности являются наука, религия, искусство и мораль.

Исходным для нашего исследования духовности является утверждение того факта, что вера является синтезирующим фактором рождения духовности как в историческом аспекте, так и ключевым для современности. Для древнего человека, который владел бездоказательным знанием, вера обеспечивала выживание, вдохновляла на деятельность, и, таким образом, давала человеку будущее. Это качество веры глубоко проанализировано А. Лосевым, а также современными украинскими исследователями В. Шинкаруком, А. Яценко, В. Андрущенко и др.

Духовность рождалась в мифологическом мировоззрении и наиболее ярко проявилась в религиозном, для которого вера, по утверждению религиоведов, – главная форма освоения и осознания действительности и Бога. Хотя вопрос этот спорный, так как в Библии, например, встречаем несколько иное утверждение: "А теперь пребывают сии три: вера, надежда, любовь; но любовь из них больше" (Первое послание к коринфянам апостола Павла 13:13). Апостол Павел также дал, на наш взгляд, еще более полное и по философскому содержанию, и по совершенству формы определение любви в смысле ее отношения к вере. Ученик Христа говорил о любви не только христианской, а любви как духовном феномене: "Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, то я – медь звенящая или кимвал звучащий. Если имею дар пророчества, и знаю все тайны, и имею всякое познание и всю веру, так, что могу горы переставлять, а не имею любви, – то я ничто. И если я раздам все имение свое и отдам тело мое на сожжение, а любви не имею, нет мне в том никакой пользы. Любовь долго терпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит. Любовь никогда не перестает, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится" (Первое послание к коринфянам апостола Павла 13,1:13,10).

На первый взгляд, разум и знание противопоставлены вере и любви в христианском вероучении. Это утверждение находило много обоснований, одно из которых, как будто бы, содержится в Нагорной проповеди Христа: "блаженны нищие духом, ибо их есть Царство небесное" (Библия, Матв. 5:3). Аналогично утверждал Тертулиан, говоря, что душа простого человека – христианская изначально, так как "в вопросах веры не знать ничего – означает знать все" [7, с. 112]. Заметим, что именно вторая цитата подтверждает, что речь идет не о духовно неразвитых либо обделенных людях, а о тех, которые живут простотой природной гармонии, основываясь на чувственной достоверности, "пребывают в Боге" и не пытаются доказывать его существование пространными силлогизмами.

Восточная христианская церковь, на наш взгляд, в ходе истории закрепила несколько поверхностное, а потому и некорректное противопоставление веры и разума (познания). В истории формирования и развития славянской духовности это имело не совсем положительное влияние и явилось, на наш взгляд, причиной той самой "загадки славянской души". Восточное славянство восприняло православие как приход премудрости Божией – Софии на почву недостаточно развитого абстрактного умозрения как определяющей черты ментальности, для которой смысл познавательной деятельности состоит не в получении новых истин, так как истина считается давно провозглашенной в Святом письме. Откровение является сокровенным, поэтому поиск истины – толкование его символов. Роль разума не исключается, но вхождение в Божественную истину зависит не от разума, а от сердца, которое соединяет разум, чувства и волю человека. Показательным является "Слово о законе и благодати" Иллариона, в котором есть такая фраза: "в сердце князя "воссиял разум" [4]. Для древних украинцев сердце – орган веры, а в дальнейшем великий философ Г. Сковорода обоснует понимание сердца как центра самопознания, в котором концентрируется энергия саморазвития [4, с. 97]. К сожалению, в дальнейшем такое философское трактование не получит широкого распространения в народе: закроются школы, ликвидируется Киево-Могилянская академия, отойдут в историю полемисты… Во многом "благодаря" усилению роли Церкви как государственного регулятора и колонизатора утвердится противопоставление духовности – рациональности, религии – науке, веры – разуму, глубокого аскетизма – реальной жизни, книжного слова – устному, юродивого – мудрецу, ученому и т.д. Удивительно, но факт: в определенный исторический период священнослужителям низшего сана даже запрещено было изучать священное писание полностью.

Эти свидетельства являются полной противоположностью европейской традиции. Эпоха Средневековья, при всем мракобесии инквизиции, все же не отвергла разум и устами отцов церкви поставила его "на службу" вере, философию – на службу религии, а томизм стал официальной доктриной РКЦ. Августин Блаженный подчеркивал, что любовь к мудрости имеет большее значение, чем сама мудрость. В "Исповеди" он пишет, что нужно идти за пониманием "Апостола, когда тот заявляет, что "любовь твоя разлилась в нашем сердце посредством Святого Духа, данного нам", он учит нас духовным вещам и показывает нам "великий путь" любви, и склоняет за нас колени перед Тобой, чтобы мы познали "великое знание любви Христа" [1, с. 268]. Таким образом, человек не просто через переживание любви, а через познание любви как сущности спасения, как способа миропонимания находит самого Бога, а себя как человека создает по образу его и подобию, не ощущая искушения публично провозгласить себя в таком качестве.

Ф. Аквинский определяет Бога как актуального субъекта, который никогда не пребывает в состоянии потенции, то есть Бог – чистый мыслитель: мир уже сотворен, а постоянное творчество состоит в мышлении, само мышление есть его сущность. Такое состояние – задача не из легких даже для мыслителя-профессионала, не говоря уже об обычном человеке. Поэтому сформированные жизненным опытом мировосприятия чувства веры, надежды и любви и есть настоящая духовность как путь гармоничного существования в мире и способ его познания. В подтверждение приведем слова известного философа-рационалиста Р. Декарта: "Под словом "мышление" я понимаю все, что происходит в нас осознанно, поскольку мы это понимаем. Таким образом, не только понимать, хотеть, представлять, а также чувствовать – это то же самое, что и мыслить" [1, с. 316].

После распада СССР, и даже уже в новом тысячелетии борьба "западников" и "славянофилов", только под другими вывесками, по большому счету продолжается. Одни утверждают, что настоящие духовные ценности выработаны рационалистичным "западом" и нам нужно их воспринять, чтобы утвердить духовность; другие утверждают, что мы должны противопоставить "западу" исконные духовные ценности так называемой славянской цивилизации либо традиционно национальные (украинские, российские и т.д.). На наш взгляд, эти две взаимоисключающие крайности неприемлемы. Для возрождения духовности современного общества мы должны прислушаться не к политикам (тем более политиканам), а к философам, начиная с Аристотеля, который предлагал следовать "золотой середине", то есть не противопоставлять в поверхностном понимании духовность и рациональность. Мы должны возродить уважение не просто к функциональному разуму, а к мудрости как полноте бытия, к конкретной истине, в которой нет разделения на объективное и субъективное, конкретное и абстрактное, индивидуальное и общественное, абсолютное и относительное.

Какое значение это имеет для предмета нашего исследования? Рассматривая современное видение духовности, мы говорим, что наука (познание) является одной из ее форм, а образование не должно противоречить вере и религии именно в контексте формирования духовности. К примеру, серьезного научного обсуждения требует проблема места и соотношения креационизма и эволюционизма (в дарвиновском толковании) в образовательной концепции. С другой стороны, образование не должно подменять религию. Знание, которое "сорадуется истине", – не грех, греховное знание – это отход от духовной целостности природного бытия не как физического (физиологического), а как органичного.

Уже ХХ век ярко продемонстрировал, что человечество действительно может "горы переставлять", как говорил еще апостол Павел, а любить – не научилось. Именно любовь является основой всего сущего, она объединяет и соединяет противоположности, которые не может объединить мышление. В то же время мы должны научиться любить, любить не самоуничижительно, а "смиренномудро" и возвышенно, любить для того, чтобы знать, познавать себя и мир (Бога) в себе.

Являются ли в этом вопросе церковь и школа союзниками, имеют ли они возможности, например, через объединение усилий поднимать духовность общества, то есть развивать и утверждать веру, надежду и любовь, способны ли они культивировать их в широком философском контексте?

Большинству представителей современного украинского общества памятны времена, которые провозглашали религию формой угнетения народных масс, "опиумом для народа" и т.д. Но это не означает, что в те времена исчезла вера как фактор духовности, так как "свято место пусто не бывает". Отличие состояло в том, что место свергнутого Бога занял другой бог, поклонение мощам святых в церквях и монастырях переместилось на поклонение "мощам" вождей мирового пролетариата на центральных площадях и т.п. Коммунистические лидеры на основе извечных христианских ценностей выработали свою мощную идеологию, которая поддерживала определенный уровень духовности (и веры, и надежды, и любви), хотя ее содержание – предмет отдельного разговора.

Об отсутствии идеологии в современном украинском обществе как одного из главных препятствий для возрождения и формирования духовности говорят ученые на протяжении уже многих лет. Причины этого, на наш взгляд, лежат не столько в политической плоскости, сколько в плоскости сознания, мировоззрения и исторической памяти. Эти плоскости требуют по времени продолжительного, а по методике – тщательного и глубокого изучения. Незаполненную нишу в идеологии современного общества пытаются занять религиозная догматика и риторика, со всеми их положительными и отрицательными факторами, а также возможностями влияния на духовность.

На протяжении последних 20-ти лет произошло много событий в православном мире. После распада СССР "разорвалась" единство РПЦ, которая до тех пор имела хотя бы иерархическую, административную стройность. Как следствие, появились независимые УПЦ и ее "клоны": УАПЦ та УПЦ КП, Эстонская ПЦ; распространились разные православные течения сомнительной истории и происхождения.

Следует учитывать и усиление влияния других конфессий: протестантских, восточных, ориенталистских и т.д. Быстро распространяются оккультные, мистические, эзотеричестие знания, которые также серьезно воспринимаются обществом. Поэтому православная церковь втянута в процесс социальной мимикрии и вынуждена пересматривать и свое поведение в обществе. Является ли на сегодняшний момент духовное развитие общества главной задачей церкви или, может, она занята другими проблемами? После распада СССР, в процессе деидеологизации общества, оказавшись в ситуации отсутствия пристального государственного контроля и давления, церковь, в определенной степени, показала неспособность использовать эту свободу в первую очередь для своего укрепления. Начался процесс "почкования". Все помнят, как за короткое время в Украине появились новая УАПЦ, потом УПЦ КП. В нашем государстве ситуация в православной среде очень непростая. УПЦ в Украине имеет 11,5 тыс. организаций, УПЦ КП – до 3,5 тыс. организаций, УАПЦ насчитывает приблизительно 1,5 тыс. общин, и при этом обществу уверенно утверждали, что приверженцы УПЦ КП составляют большинство украинцев. Действительно, все это делалось для ослабления позиций РПЦ, которая считает УПЦ не только своим резервом, а и самой большой составляющей РПЦ и даже не в политическом значении, а из церковных соображений – усиления позиций "Третьего Рима" перед Константинопольским Патриархатом.

Таким образом, общество (и верующие, и неверующие) втягивается в большую игру, в большинстве своем не понимая происходящего. Под прикрытием "битвы гигантов" другие православные течения "увеличивают обороты". Только в Запорожской области насчитывается больше десятка православных деноминаций: УПЦ, УАПЦ, УПЦ КП, РПЦЗ, Русская старообрядческая церковь (поморского согласия), Русская Древлеправославная церковь (Новозыбковского согласия), Православная церквовь Божей Матери "Державная", духовные христиане-молокане. Если еще добавить к ним монофизитов: Армянскую Апостольскую Церковь, Грузинскую Православную Церковь, нестериан – Ассирийскую Церковь Востока, то мы увидим уменьшенную в масштабе "православную карту мира"!

На наш взгляд, то есть с точки зрения исторической, философской и религиоведческой науки, это объективный процесс. Украина – молодое посттоталитарное государство, которое проходит своим сложным путем процесс становления в качестве свободного, демократического общества, и она еще "не переболела" многими духовными болезнями прошлого, на которые накладываются новые духовные "болезни" глобального постиндустриального информационного общества. Церковь как составляющая общества также "болеет" схожими болезнями. В связи с этим, возлагать на нее всю полноту ответственности за духовное состояние общества – не только неправильно, но даже опасно!

Одним из спорных моментов в образовательном пространстве и России, и Украины является вопрос преподавания в средней школе "Православной этики", "Основ православной культуры" и т.п. учебных дисциплин. Подобные предложения от имени церкви то утихают, то возникают снова, так как, по ее мнению, именно эти предметы являются основой для взращивания духовного общества. На наш взгляд, аргументов "против" этого намного больше, чем "за".

Во-первых, церковь, "не переболевшая" внутриконфессиональными болезнями; церковь, которая демонстрирует неуважение к представителям других конфессий, в которой имеют место факты развращения малолетних, экстремистские призывы, заигрывание с политиками, властьимущими и т.п не является моральным и духовным авторитетом. Правление Президента Ющенко в Украине, Президентов Путина и Медведева в России ярко продемонстрировали, как осуществляется на практике взаимопроникновение интересов представителей власти и церковных иерархов. На первый взгляд, эти процессы должны были стать движущей силой возрождения, развития и укрепления духовности общества. Но, к сожалению, такового не наблюдается. Как никогда и не наблюдалось в истории. Показательным примером является последняя православная империя с "градом царя", которая была разрушена в начале ХХ века не какими-то внешними врагами, а внутренними "болезнями" и бездуховностью. Произошло это потому, что церковь перестала выполнять свою роль по духовному спасению и просвещению заблудших душ, несмотря на обязательное преподавание "Закона Божьего" в школах, а православный монарх – свою роль по укреплению и трансформации внутренней и внешней политики перед вызовами времени. А один из семинаристов (Иосиф Джугашвили) со временем станет в один ряд с самыми кровавыми тиранами и гонителями человечества.

Во-вторых, любая церковь априори не имеет право говорить о духовности на уровне общечеловеческого и философского содержания, она обязана придерживаться догмы и доктрины, таким образом, формируя конфессиональное представление о ценностях. Естественно, это противоречит познавательному образу мышления. А ведь главная задача среднего образования состоит не в передаче программной суммы знаний, а в формировании у детей способности к мышлению: умению ставить вопросы, искать и находить на них ответы. Только таким образом возможно формирование открытого демократического гражданского общества, то есть такого общества, в котором граждане не только имеют возможность свободного выбора, а и способны совершать этот выбор осознанно, то есть ответственно, способны формировать собственное мнение через осознание свободы и необходимости, а не свободы как вседозволенности. Авторитарная педагогика – тоталитарное наследие нашего общества. Эта педагогика, несмотря на все многочисленные инновационные педагогические технологии и новаторства, продолжает доминировать в школе. Причины этой проблемы известны.

В-третьих, с точки зрения права, подобный эксперимент является прямым нарушением Конституции Украины и ее принципов отделения церкви от государства и школы от церкви (ст.ст. 8, 11, 35); нарушения ст.ст. 3, 5, 6 Закона Украины "О свободе совести и религиозных организациях". К сожалению, эти нормы постепенно нарушаются, и не без поддержки власти. Правовой нигилизм – общая проблема России, Украины и других постсоветских стран – обусловлен недостаточной практикой судебных решений и наказаний за нарушение законодательства со стороны участников процесса в сфере государственно-церковных отношений, что связано с недостатками в судебной системе и коррупцией как составляющей образа мыслей.

В мире есть определенный опыт урегулирования законодательного механизма конкретного взаимодействия государства, религии, образования, на который нам стоит обратить внимание. Так, в ст. 6 Закона Латвийской Республики "О религиозных организациях" указано: "В государственных школах и школах местного самоуправления христианское вероучение может преподаваться лицам, которые в письменной форме высказали желание им овладеть. Несовершеннолетние лица подают заявление овладеть христианским вероучением при наличии письменного согласия родителей либо опекунов. Если лицо не достигло 14-летнего возраста, заявление вместо него подают родители либо опекуны. Христианское вероучение преподают по учебной программе, утвержденной Министерством образования и науки, педагоги евангелистко-лютеранской, римско-католической, православной, старообрядческой и баптистской конфессий, если в школе есть не меньше 10 учеников, которые желают овладеть учением соответствующей христианской конфессии. Педагоги избираются руководством конфессий и проходят аттестацию в Министерстве образования и науки. В школах национальных меньшинств, которые находятся в ведении государства и местного самоуправления, с учетом желания родителей либо опекунов в установленном Министерством образования и науки порядке может осуществляться также преподавание вероучения, характерного для соответствующего национального меньшинства".

Таким образом, религиозное образование как составляющая духовности общества должно основываться на принципах гуманизма, толерантности и выполнения принципа свободы совести. Оно должно направляться в русло нормализации и гармонизации межконфессиональных и межэтнических отношений, для обеспечения общественного согласия.

Конституционная норма, провозглашающая отделение церкви от государства и школы от церкви, – не вынужденное требование, противоречащее нашим исконным традициям духовности, а наиболее оптимальный и взвешенный путь, который идет на благо и государству, и церкви, и школе. Путь, приемлемый и для европейского пространства, уважающего и принимающего те страны, в которых понятие верховенства права является неотъемлемой частью духовности общества, то есть права как добровольной органичной составляющей духовности и культуры, а не декларативной нормой.

ЛИТЕРАТУРА

1. Августин Аврелий. Исповедь. – М. : Наука, 1997. – 454 с.
2. Библия.
3. Вовк Л.П. Знання і християнська мораль в історії освіти.
4. Історія української філософії / В.С. Горський. – К. : Наукова думка, 1996. – 286 с.
5. Сочинения : в 2 т. / Р. Декарт. – М. : Мысль, 1989. – Т. 1. – 654 с.
6. Закович М.М. Проблеми релігієзнавчої освіти в Україні.
7. Мамардашвили М. Называть вещи своими именами (Размышления философа о духовном смысле национального вопроса) / М. Мамардашвили // Культура в современном мире: опыт, проблемы, решения. – М., 1990. – Вып. 1. – С. 56–72.